|
И.А.Богданова Никитины (глава для книги с рабочим названием "Россия, XX век. История 100 семей")
'Спит тюрьма. Нависли своды. Жутко, душно и темно. Мрачны башни и проходы. Скоро-ль день? Не всё-ль равно! Узник вслушался поспешно: Что такое? Что за звук? Через стену, в тьме кромешной, Отдаётся: тук: тук: тук:
Воскресает дух смятённый За тюремною стеной: Жадно ловит заключённый Сей привет души чужой. Позабыл свою решётку, Цепи, страх грядущих мук, Услыхав чрез загородку Мерно, тихо: тук: тук: тук:
Часто так в цепях сомнений, В мраке жизненной тюрьмы, Испытав людей презренье, Ослабеем духом мы. Но надежда вновь родится, Если неизвестный друг К нам с участьем постучится, Если слышим: тук: тук: тук:', - написал в 1921 году в Петрограде мой дед - семнадцатилетний генеральский сын и генеральский внук, Николай Никитин. Его поколению выпало жить в самое трудное время в истории России. Страшное не только горем и лишениями, но и выбором, когда приходилось выбирать между своими. В 1918 году первым сделал этот выбор старший брат, молодой кадровый офицер Владимир Александрович Никитин, будущий генеральный конструктор боевых надводных кораблей. Вот как он, тогда командир артиллерийской батареи, описывает обстановку на Галицийском фронте Первой мировой войны в 1918 году: - 'Шел январь: Из офицеров в батарее остался я один. Обязанности других офицеров с грехом пополам выполняли наблю-датели и орудийные начальники. В других батареях офицеров тоже не осталось. Опять встал тот же вопрос: что же мне делать дальше? Я мучительно думал об этом и не находил никакого решения, которое казалось бы мне правильным. Идти под команду знакомых мне генералов-авантюристов и воевать за какую-то, непонятную мне 'единую неделимую' Россию? Нет, мне это не подходило. Идти к болтунам эсерам или меньшевикам, то есть воевать за тот беспорядок и неразбериху, до которой они довели страну, я тоже не был согласен. Идти с большевиками? Но я их совершенно не знал, да к тому же считал, что сепаратный мир, предлагаемый ими, меня не устраивает, так как является изменой союзническому долгу. Однако принять решение было необходимо. И я принял решение, которое в то время, пожалуй, было единственно правильным: я решил остаться с батареей, которая оказала мне доверие, выбрав меня командиром в такое трудное время'. [1] После подписания Брестского мира, Владимир Никитин почти полгода вместе со своими солдатами пробирался в голодный и холодный Петроград. Здесь его ждала семья - отец, мать и три младших брата. Надо было жить в тех условиях, какие даны судьбой. Другой страны у Никитиных не было и вопрос об эмиграции даже не рассматривался. Отец семьи, кадровый офицер, генерал-майор Александр Владимирович понимал, что город надо защищать. И делать это надо, какая бы власть ни была. Много поколений Никитиных служили в полевой артиллерии, а это значит - на переднем крае обороны. Александру Владимировичу с детства было не привыкать к трудностям службы: Аракчеевский кадетский корпус, Михайловское артиллерийское училище, преподавательская должность в Константиновском военном училище - на его учебниках воспитано не одно поколение солдат, фейерверкеров и офицеров. Русско-японская война, Первая мировая. Кому как не ему, георгиевскому кавалеру, много раз награжденному за службу и храбрость встать на защиту Петрограда. Вслед за старшим сыном Александр Владимирович идет на службу в РККА и почти сразу получает должность начальника противовоздушной обороны Петрограда. Младшие сыновья - Сергей, Николай и Александр - тоже с детства готовились к военной службе и до октябрьского переворота учились в кадетском корпусе, но сейчас выбрали для себя другие профессии. Александр и Николай стали инженерами, а Сергей художником-реставратором. Всем этим мужским царством твёрдой рукой правила маленькая подвижная женщина - Юлия Михайловна, урождённая графиня Остророг. Трудности послереволюционных лет семья переносила, стараясь не терять оптимизма. Голод двадцатых годов давался молодёжи нелегко, но молодость есть молодость и жизнь брала своё. Из дневника шестнадцатилетнего Николая Никитина, 1920 год: '1-1. Дали овёс вместо хлеба. 8-1. Пирог с вяленым мясом. 10-1. Ели в Елизаветинской Женской Гимназии по бутерброду и 5 конфет. 24-2. Аничков дворец 25-2. Холод. 28-2. Спектакль. 26-3. В Мариинке бенефис Вилль. 'Фея кукол', 'Щелкунчик'. Медленно, со скрипом, но жизнь упорядочивалась. Люди привыкали жить по новому. Для Никитиных этот переход не был катастрофичным потому, что быт семьи всегда был очень скромный и дети воспитывались в строгости и порядке. Любовь к труду и дисциплина помогали молодым Никитиным прекрасно учиться и работать. Кроме того, сыновья Александра Владимировича и Юлии Михайловны были талантливы. Все они прекрасно рисовали, играли на фортепьяно и были литературно одаренными людьми Старший сын, Владимир Александрович, уйдя из армии, закончил кораблестроительный факультет Политехнического института, и в 1930 году стал генеральным конструктором советских боевых надводных кораблей. В Великую Отечественную войну военные корабли, построенные по проектам Никитина, участвовали в боевых действиях ВМФ. Эсминец 'Гремящий' стал гвардейским, эсминцы 'Грозный', 'Громкий', 'Бойкий', лидер 'Баку' - Краснознаменными. После войны под руководством Владимира Александровича разработаны проекты и обеспечено строительство эсминца и ракетного крейсера. Мой дед, Николай Александрович, стал инженером -путейцем. По проложенным им в Ленинграде многим километрам трамвайных путей ездят ежедневно тысячи человек.
'Живу по 1-му разряду: Работа в день, работа в ночь, Но самочувствие 'что надо', Сомненья все исчезли прочь. Вопросы все решаю смело - 'В два счёта'. Нина - аргумент. Костюм - фуражка с верхом белым, Бахилы, сумка и брезент. Стою один у нивелира. Мои бандиты колья бьют. Чуть сыплет дождь, туманно, сыро, И тучи по небу идут. 'Бей кол на пару сантиметров! Есть? Инструмент снимай долой!': И на площадке против ветра Окрошку есть качу домой', - написал дед Николай в 1929 году про свою любимую работу. Он был женат и счастлив. К началу войны Николая Никитина назначают начальником дистанции пути, а это крупное подразделение. Весь трамвайный парк Ленинграда насчитывал тогда семь дистанций. В 1931 году в семью Николая Александровича пришло первое горе - был расстрелян отец его жены, моей бабушки Нины Михайловны, священник Михаил Васильевич Николаевский, а двумя годами позже и её братья - Вадим и Юрий. [2] Семью старших Никитиных репрессии обходили пока стороной, хотя дворянского происхождения никто не скрывал, документы и фотографии не уничтожал. В 1934 году уйдет из жизни генерал-майор Александр Владимирович Никитин. А к концу войны от десяти человек семьи Никитиных в живых останутся лишь двое взрослых - старший сын Владимир Александрович, моя бабушка, жена среднего сына Николая Александровича Нина Михайловна, и трое детей. Это сын Владимира Александровича Игорь, и дети Николая Александровича Наташа (моя мама) и Миша. По иронии судьбы никто из кадровых офицеров Никитиных не попал на фронт: их знания были нужнее в тылу. Самую трудную блокадную зиму семья пыталась пережить съехавшись в одну квартиру, но, как ни поддерживали друг друга люди, спастись им не удалось. Мать семейства Юлия Михайловна (Остророг), и мой дед Николай Александрович умрут в апреле 1942 года в блокадном Ленинграде, а жена Владимира Александровича Мария Александровна (Федосеева) погибнет в эвакуации, работая в госпитале. Средние сыновья Никитиных - Александр и Сергей - без вести пропадут в военные годы. Художника Сергея вышлют в Сибирь, а радиоинженер Александр исчезнет в осаждённом Ленинграде, уйдя из дома фотографировать разбомблённые дома. Многие годы после войны Владимир Александрович и Нина Михайловна пытались разыскать пропавших братьев, но их следов найти не удалось. Снова, как и после революции, людям приходилось учиться жить заново. Труднее всего было Нине Михайловне (Николаевской), имеющей детей-подростков и крошечную зарплату учительницы музыки. Хотя Владимир Александрович и помогал по мере возможностей, основная тяжесть всё же упала на ее плечи. Было голодно. Старшая дочь Наташа поступила в педагогический институт, а после занятий до ночи наклеивала в специальную тетрадь продовольственные карточки в магазине. За это она приносила домой кусок хлеба. - 'Пока я не приду, мама и Миша спать не ложатся', - вспоминала Наталия Николаевна. Миша помогал маме по-своему: он ничего не просил и ни на что не жаловался. Даже когда у него в школе осенью украли пальто, сын ничего не рассказал дома, а, скрываясь от матери, всю зиму ходил в одной школьной форме. До сих пор соученики вспоминают его, как мальчика, который ходил раздетым в лютые морозы. Несмотря на трудности, дети учились хорошо. Первым начал самостоятельную жизнь сын Владимира Александровича Игорь Владимирович. Он закончил военно-морское училище и молодым капитан-лейтенантом уехал служить на Чёрное море. Дослужился до должности начальника Технического управления Краснознамённого Черноморского Флота и лишь в восьмидесятых годах вернулся в родной Ленинград учить молодых офицеров. Хотя Игорь Владимирович давно на пенсии, в Военно-Морской Академии помнят его, как великолепного педагога, начальника кафедры эксплуатации кораблей. Недавно капитан 1 ранга Никитин отметил свое восьмидесятилетие. Обладающий прекрасной памятью, умный и остроумный собеседник, Игорь Владимирович является хранителем семейной памяти и достойным наследником своего отца Владимира Александровича, прожившего долгую жизнь и ушедшего из жизни в 1977 году. Следующей выпускницей в семье была моя мама, Наталия Николаевна. Она уехала по распределению в новгородскую деревню Анциферово преподавать русский язык и литературу. Там она вышла замуж и стала Александровой, офицерской женой. Муж Наталии Николаевны, мой папа, был редким в то время специалистом по радиоэлектронному противодействию. Поэтому уже в шестидесятые годы в обстановке строгой секретности, под чужим именем Педро Бонов его послали служить на Кубу, работать на станции слежения, о которой сейчас уже известно всем, а тогда знали считанные единицы. Мужчины работали от зари до зари, в военном городке на целый день оставались только женщины и дети. Наталия Николаевна предложила женам вспомнить свои специальности и организовать быт и досуг колонии. Вскоре в городке появились детский сад, школьные кружки, медпункт, театр. По возвращении в Россию, наша семья поселилась в Ленинграде, где папа, Анатолий Александрович, преподавал в Ленинградском электротехническом институте связи, а Наталия Николаевна работала в отделе народного образования. В 1973 году умерла Нина Михайловна Никитина, а через несколько лет, в день ее именин, 27 января, появилась на свет её правнучка Настя. Жизнь в тропиках и тяжёлое блокадное детство очень сильно сказались на мамином здоровье, и всего в 57 лет её не стало, а через полгода умер и папа. Счастливо сложилась судьба младшего Никитина - Михаила Николаевича. С детства он увлекался судомоделированием и поэтому о выборе профессии вопрос не стоял - только кораблестроительный институт. Туда он поступил после службы в армии. Демобилизованный из казахских степей солдат Никитин пересел за институтскую парту и блестяще закончил ВУЗ. Как лучшего студента, отлично владеющего немецким языком, который он зубрил все три солдатских года, Михаила Николаевича отправили учиться в немецкий университет города Росток. Почти за полвека трудового стажа у него было и есть лишь одно место работы - судостроительный научно-исследовательский институт. Награждённый за свой труд орденом, он всю жизнь проектирует суда и судовые механизмы. Одаренный, как и все Никитины, в свободные часы Михаил Николаевич занимается творчеством, столярничает, рисует. Он и его жена Мария Николаевна - активные яхтсмены. Воспитывают двух племянниц, трёх внучек и правнучку. История семьи Никитиных довольно типична для семей российского служилого дворянства в ХХ веке. Таких повестей много, и капелька за капелькой сливаются человеческие судьбы в большую полноводную реку, название которой Россия.
Ирина Богданова. Санкт-Петербург, 2007г. |
|